banmini.gif (5035 bytes) 8
21 февраля 2003 г.

Самородок Колян

Редакция Архив Реклама

Рассказ

 

Дождь прошел. На единственной широкой улице Кулара грязь по колено. Она тут вековечная, пепельного цвета, жидкая, как пульпа, вязкая до отвращения. Жители поселка шлепают по ней, пританцовывая – выбирая, куда шагнуть дальше. Только горняки смело месят пульпу, обутые в высокие резиновые сапоги, которые им выдавали на производстве как спецодежду. К тому же, на полигонах и в карьерах привыкли месить такую же пепельную массу у промприборов. Даже в жаркую сухую погоду тут мокрота. Ее разводили специально, промывка россыпи – дело грязное. Без воды и песчинку драгоценного металла из породы не выскребешь…

   Колян одиноко брел по самому центру улицы с ночной смены, устало передвигая ноги. Устал он до такой степени, что буквально пахал перед собой вязкую пульпу на дороге, не в силах поднять ноги. У поворота в свой проулок, где начинаются стародавние балки, что поставили первые на Куларе добытчики, приехавшие сюда лет 40 назад, он, ткнувшись носком сапога в валун, споткнулся и со всего маху повалился поперек водоотводной канавы. Сумел все же приземлиться, как говорят, на четыре кости. Сильно ушиб ладонь левой руки, под которую попал плоский камешек. Чертыхаясь и морщась от боли, Колян  с силой вдавил ногой злосчастный голыш в землю. Однако резиновая подошва съехала с него - перед изумленными глазами Коляна красовался самородок. Колян едва оторвал его от земли, в которую вдавил со зла.

   Покрутил, повертел, сполоснул в луже под ногами… Точно – самородок! Грамм на сто пятьдесят. Присмотрелся и заметил, что это только одна половинка. Стал руками разгребать вокруг. Да что тут в грязи найдешь? Воровато осмотревшись по сторонам – не видит ли кто, -  сунул находку в карман и шустро зашагал к дому.  Хотел сразу же жене показать, да раздумал и, взяв совковую лопату, снова вышел в проулок.

   Последние рваные тучи уплывали на север. День намечался солнечный. И будто кто его за рукав дернул. Остановился и подумал, что не стоит: кругом люди – кто со смены, кто на смену. Как объяснишь, что он тут ищет? А ведь спросят непременно. Народ на Куларе любопытный. Повернул назад, не стал судьбу испытывать. Сел Колян во дворе на колоду, на которой дрова рубил, соображает, как дальше поступить. Крутит самородок в руках и для интереса изучает форму. Вроде белку расплющенную напоминает: вот голова, передние лапки, ушки, немного размытые…Правду говорят, что все крупные самородки очертанием разных зверушек напоминают.

   Ах, кабы весь он целехонький был! Понял, что ему попалась меньшая часть самородка. Вторая-то – с задними лапками, с хвостом, видно,  раза в два тяжелее. Колян не первый самородок в руках держит – глаз наметан. Но с этим другие, что он видел и щупал, по величине не сравнить. И надо же – на центральной улице поселка! Сколько же лет он тут пролежал? Главное, прямо на него упал, будто сам Господь в руку вложил: бери, Колян, это тебе за труды мой подарок, за тридцать два года маяты на северном прииске и жизни в отцовском балке. Про отца мысли пошли. Он тут с первыми Кулар начинал. Вот как поставил тогда балок, так он и стоит до сегодняшнего дня. И Колян в нем вырос, и дети его.

   Велик соблазн, когда приличный кусок золота в руке. Может, оставить? Не для сбыта, а на память. Не украл же – нашел! Кто знает, что нас ждет завтра? Пусть себе лежит в заветном месте. Внуки будут про деда помнить. Уговаривал себя Колян.

   Вспомнил, как в детстве они с другом взяли как-то у отца лоток и на речке, метрах в ста от дома, учились шлиховать, промывать песок. Часа за два намыли золота полкоробка спичечного. Колян принес отцу похвастаться, думал, похвалит. А отец разозлился, побледнел…Выволок он тогда его за ухо на улицу, чуть ухо не оторвал. Велел показать место, где шлиховали. Развеял над речкой весь золотой песочек и коробок выкинул.

 -     И чтобы никогда больше, паршивец! Запрещено. За это посадят! Вы же его украли.

 -   Почему украли? Намыли. Тут его сколько хочешь. Каждый может прийти и намыть себе…

-          Может, но не делает. Раз государственное, значит, нельзя без разрешения брать.

   После того случая отец долго не мог успокоиться и много рассказывал ему всяких историй о золоте. Одна страшнее другой.

  - Это такой поганый металл, что если ради наживы кто с ним свяжется, тот рано или поздно умрет не своей смертью, - поучал он. – Посчитать, сколько оно сгубило народу, ни на одной войне столько не укокошили.

   Нет, сынок, богатым тут все равно не станешь, а судьбу потеряешь. Человек падок на халяву. Не могу толково тебе объяснить, однако, знаю, что золото никому не приносило счастья. Смерти – той сколько хочешь. Страсть и порок. А порок из души не вытравишь. Человек холит его в себе, как тыкву в огороде. Наше дело горняцкое – добывать и кормиться этим на государственную зарплату. Честно и безопасно. Через мои руки за жизнь не одна тонна золотого песка прошла, а ни одна соринка к ним не прилипла. От греха подальше, к Богу ближе.

   И заныло у Коляна под сердцем: как ни сомневался, а отцовские наставления верх брали. Пошел Колян в контору к директору, положил перед ним половинку белки-самородка. Директор обрадовался, похвалил Коляна и вызвал людей из золотокассы, чтобы оформили находку и выписали вознаграждение, как положено по закону.

   О находке скоро говорил весь Кулар. А как не говорить—смешно же! Бредет уставший человек по колено в грязи, падает чуть ли в центре поселка, встает, а в руках самородок грамм на двести… Вес для солидности люди прибавили. И стал Колян героем.

    А как дошла молва до ушей кагэбэшников, Колян вмиг в подозреваемые попал! Чего боялся, то и случилось. Теперь доказывай, что не верблюд! Не раз вспомнил коробочку с золотым песочком. Выбросил бы самородок, как отец ту коробочку , не нарушился бы привычный круг вещей.

    Взяли его охранники госсобственности в оборот. И закрутилась карусель жизни… Полетели по инстанциям бумажки: куларские охранники рапортуют, что задержали вора “в особо крупных размерах” и предотвратили хищение драгоценного металла. По факту хищения возбуждено уголовное дело, ведется следствие, устанавливаются связи преступника, усилена охрана производственных объектов, среди золотодобытчиков проводится работа по усилению бдительности.

    Зашевелилась госбезопасность, предвидя звезды на погонах. А чтобы они стали явью, Коляна заперли в кутузку и изматывали допросами, угрозами, уговорами, случалось, и зуботычинами.

     Через неделю на помощь куларским следователям прилетела целая бригада из КГБ. И все началось заново.

    - Где взял? Как это могло случиться? Почему не желаете признаваться?..

    Наконец догадались осмотреть место находки. Куларским-то дело казалось столь очевидным, что они не дали себе труда сходить туда. Грязь уже затвердела, но видно было, что тут кто-то топтался и разгребал руками землю. Колян продемонстрировал всю сцену своего падения, а потом и валун нашли, о который он споткнулся. Правдоподобие вынужденно было признано. Однако госбезопасность не сдавалась – слишком громко нашумели, даже в газете о своем подвиге напечатали.

    Еще месяц трепали Коляна по инстанциям – в системе, коли запущено дело, то отозвать его бывает сложно. А в комбинате давно убедились, что нет в случае с находкой Коляна ничего надуманного, бывали истории и посмешнее.

    Лет двадцать назад бульдозеристу приспичило – живот схватило. Он забежал за отвал и только присел со спущенными штанами, как перед глазами увидел самородок в два кило весом. Чуть не нагадил на него, чуть не похоронил под дерьмом.

    Горняки писали не одно ходатайство, что, мол, зря невинного человека мучают, сезон в разгаре, а ценный специалист в кутузке пропадает. А им в ответ: не вашего ума дело! Тогда по просьбе ветеранов прииска нарекли самородок именем “Колян” и выставили в музее при комбинате на общее обозрение. Так и вошел он под этим именем в историю золотого Кулара.

    Коляна в конце концов вынуждены были отпустить. Приплелся он домой бледный, заморенный, перепуганный. Дома вой. Жена, собрав все доступные уму проклятия на головы стражей госсобственности, стала откармливать и отхаживать бедолагу. Все сладилось, успокоилось, вошло в норму. К Коляну вернулись силы и уверенность.

    Но когда, бывало, спрашивали про самородок, однозначно отвечал:

    - Не приведи Господь, попадется еще – зарою так, что и через тысячу лет не откопают!

 

Гарун АРИСТАКЕСЯН

 Рассказ напечатан с сокращениями.  

 

СахаИнтернет (С)2001

web@ykt.ru