banmini.gif (5035 bytes) 36
17 сентября 2004 г.

Ухажер

Редакция Архив Реклама

Невыдуманная история

 

— Как бы поинтересней преподнести тебе эту историю? – говорит тетя Поля, уголком платка вытирая мокрые от смеха глаза.
— Дочка Галинка у меня жила с внуком. Мужа-то ейного посадили. Живет у меня дочка ни дать, ни взять монашка, сиротинушка, горюет, убивается. Я и так, и эдак, сходила бы в клуб, постановка нонче идет. А ей вроде ни к чему. И одежду черную большую любила, больно смотреть. А была она у меня молоденькая – 23 года, ладненькая. Волосы русые, копной до самого пояса. В Ташкенте после школы четыре года жила, выучилась на медсестру, приехала в костюмчике, шпильки-туфельки. Пройдет – бабы любуются, вздыхают. Ходить она не умела – все вприпрыжку, и голосочек тихий, ласковый. Любили ее в деревне.
В ту пору прислали главного бухгалтера - приятную женщину в очках. С мужем приехала и ребенком. Муж устроился управляющим в интернат, где работала Галина. Жена у него болезненная была, сердечница. Все по курортам ездила. А он в ней души не чаял. Все берег. И воду наносит, и в сад за ребенком, и стирка, и готовка. Все сам. Не знаю, то ли от частых отлучек жены, то ли еще от чего, но стал он заглядываться на мою Галину. Бежит она вечером по отделениям, обход – как положено. Открывает двери, а он ее хвать из-за двери, руки раскинет, что медведь, а она, как голубка, у стены бьется, уговаривает тихонечко, чтобы отпустил, кричать-звать на помощь совестно. А он держит, смотрит в глаза и говорит: «Все равно ты будешь моей».
Праздник был. Галинка дома с сыночком осталась, а я в горенке на ее перинке устроилась. И только засыпать стала, чувствую, кто-то с меня аккуратно одеяло стягивает. А я спать любила, укрывшись с головой. Тянет и спрашивает: «Ты спишь?». Подхватилась я: “А! Кто?! Что?!” Молиться начала с перепугу. Соскочила: «Доча! Доча!», а он шасть в двери и был таков. В потемках, чтобы внука не разбудить, нахохотались мы с доченькой. Пошли спать – она на свою перинку, я к внуку.
Дочка услышала, как скрипнула дверь и притихла. А я-то сплю, вдруг чувствую… О, Господи! Опять. Он-то не знал, что мы местами поменялись… Я как заору, даже про внука забыла. Выскочила в сени в одних панталонах к выключателю, свет зажегся, двери распахнуты, резиновые сапоги на босу ногу и – за ночным гостем. Он бежит, я следом: «Ах ты, такой-сякой, на старуху позарился!». Бежала до проулка, там на столбе фонарь горит, глянула на себя, мать честная, в белых семейных панталонах до колен, волосья в разные стороны.
Вернулась домой, Галинка со смеху в комочек сжалась: «Кто это к тебе, мама, повадился?» А я прикинула, значит, когда я в первый раз закрывалась, он в сенях за бочку спрятался, а у меня там две «гранаты» - так мы большие бутылки вермута называли. На всякий случай припрятала, вдруг, кто в гости зайдет. «Упёр… Нет, гад, в другую бочку с зерном перепрятал!»
Хохочем с ней, так, значит, он все слышал, что мы о нем говорили. Хороший человек, жалко, женатый, никогда не свяжет свою судьбу моя Галинка с женатым. Настрадалась, бедная, одна с сыночком, не позволит себе разбить чужую семью.
Назавтра иду на работу, а мой ухажер из дому чуть раньше вышел. Дай, думаю, догоню. Я шаг прибавляю, а он чуть не рысью. Так меня эта погоня раззадорила, кричу ему: «Что, по ночам-то смелый, а днем – в кусты?!»
Жаль, что улица была пуста, да и ухажер скрылся за высокой изгородью школьного сада.

Галина СЕДУНОВА.

СахаИнтернет (С)2001

web@ykt.ru