banmini.gif (5035 bytes) 38
17 сентября 2003 г.

Окно

Редакция Архив Реклама

Рассказ

 

Отец сидел, сложа руки на коленях. Голова его была опущена, а пальцы правой руки нервно колотили по костяшкам левой, которая была сжата в кулак. Рядом с Отцом сидел Мальчуган лет двенадцати. Он был в старых шортах, сандалиях, одетых на босу ногу, и в рваной зеленой майке. Его руки были измазаны грязью, колени – красные, оттого, что Мальчик провел на них много времени и встал совсем недавно. Он был загорелый и если посмотреть на него вечером, когда солнце уже село, но до того, как станет уже темно, есть еще около часа времени, можно было бы предположить, что он коричневого цвета. Темные волосы на голове были взъерошены, а большие черные глаза бегали по полу, разглядывая осколки стекла, разлетевшегося по всему полу. Мальчик улыбался.
- Как же так неаккуратно? – спросил Отец, не поднимая головы.
- Оно само. Я не виноват. В следующий раз буду аккуратнее. 
- В наказание за то, что ты разбил вазу, будешь мыть вон то большое окно, - священник выдвинул руку в сторону огромной стеклянной стены. Она была настолько велика, что казалось, будто десять человек не смогут вымыть его и за неделю. На ней были изображены неизвестные Мальчику люди, красивые огромные деревья, высокая трава. На траве удобно расположились двое мужчин и две женщины. Рядом с ними стояли три лукошка. Наверное, в них была еда, а люди устроили себе пикник. Солнца на картине не было, зато были хмурые тучи, которые надвигались на отдыхающих. Людей, похоже, это нисколько не смущало, потому что у всех у них были радостные лица, они улыбались. Эту картину Мальчик обожал. Особенно ему нравилась белоснежная улыбка мужчины, сидящего вторым слева. Мальчик хотел, чтобы у него была такая же, и старался ей подражать. Картину Мальчик видел каждый день последние три года, когда умерла его Мать, и ему разрешили приходить в церковь и помогать Отцу. Каждый раз он находил в изображении все новые и новые детали, отчего картина казалась еще интереснее и привлекательнее. Он очень ее любил. Поэтому совсем не страшился наказания.
- Но ведь это очень тяжело – мыть окно, - просто из вредности спросил Мальчуган, лишь бы возразить, а не увильнуть от работы. 
- Его моют только те, кто наказан за серьезную провинность.
- А если вдруг все разом перестанут делать плохие вещи, что же тогда?
- Тогда окно вообще перестанут мыть, и оно станет совсем черным от грязи. 
- И рисунок пропадет?
- Конечно.
- Тогда я специально буду совершать плохие вещи, чтобы окно не стало черным. Я не хочу, чтобы рисунок исчез, мне он очень нравится. 
- Так делать нельзя – ты ведь знаешь, что если человек совершает проступки, тем более осознанно, то попадает в Ад. 

- А я буду искупать свою вину мытьем окна, и тогда грехи отпустятся, ты сам меня этому учил.
- Ты слишком много пререкаешься для двенадцатилетнего мальчика. Мне придется наказать тебя за это тоже.
- А ты всегда пререкался с Мамой, когда она еще была жива. И тебя никто не наказывал. И когда Мама плакала из-за тебя, ты не просил прощения и не мыл окно и полы, как я…
- Перестань так говорить! – грубо перебил Мальчика Отец. – Никогда, слышишь, никогда не смей говорить мне подобных вещей! – Отец встал, посмотрел на Мальчика и пошел в дальнюю комнату. Потом остановился, обернулся и сказал:
- Ты сегодня плохо себя вел, за это вымой оставшуюся часть пола, которую еще не протер.
- У меня болят колени, я больше не могу мыть пол! – возразил Мальчик.
- Тогда завтра отработаешь вдвойне, – Отец громко хлопнул дверью дальней комнаты церкви.
Уже начало темнеть, и Мальчику пора было возвращаться домой. Там он, как обычно, разогреет кашу, которую Отец приготовил еще утром, и будет дожидаться его прихода. Потом они вместе поужинают и пойдут спать. А утром, через два часа после того, как прокричат петухи, Отец приготовит кашу, разбудит Мальчика и пойдет в церковь. Мальчик позавтракает и отправится в школу. А после школы в церковь к Отцу.
Но сегодня, когда Мальчик уже все сделал несколько часов назад, отца все еще не было. Мальчик уже начал сильно волноваться, потому что Отец никогда не задерживается. Мальчик решил подождать еще несколько минут и отправиться в церковь, чтобы посмотреть, в чем дело, может, что-то случилось и требуется его помощь.
Прошел час. Отца не было. Мальчик не мог больше ждать и, когда за окном была уже ночь, закрыл на замок свой дом и отправился в Церковь. Дорога заняла около сорока минут. Днем Мальчик дошел бы минут за пятнадцать, но сейчас была ночь – хоть глаз выколи, а старый стеклянный фонарик на восковой свечке всегда был у отца, потому что тот возвращался затемно.
В церкви горел свет. Мальчик остановился перед дверью и прислушался – кажется, внутри было тихо. Он побоялся открывать дверь, потому что не знал, что может его ожидать. Нельзя сказать, что Мальчуган был робкого десятка, но сейчас его сердце колотилось, как сумасшедшее, готовое вот-вот вырваться из груди. В голове он рисовал себе картины, как приоткроет дверь и увидит бездыханного Отца, лежащего на полу, раскинув руки, или, еще хуже, что Отца там вовсе нет, а побыть в церкви в одиночестве хотя бы пять минут Мальчик не согласится ни за какую цену… Он уже горько пожалел о том, что вышел из дома. Но и возвращаться, так и не заглянув внутрь, он не мог. Тогда он сделал глубокий вдох, зажмурил глаза, немного приоткрыл дверь и просунул голову в образовавшуюся щель. Про себя досчитал до десяти – такому способу борьбы со страхом учила его Мама - и открыл глаза. Ничего из того, что он себе представлял, не было. Отец был внутри и жив. Сняв рубаху, чтобы ее не замарать, он натирал окно, где была нарисована картина с пикником и надвигающаяся буря… 

Алексей СОКОЛОВ. 

СахаИнтернет (С)2001

web@ykt.ru